Бабушка­-сибирячка покинула этот мир в Крыму, где живет моя мама. Покинула, успев узнать, что у меня в Минске тоже очень непростая ситуация. Арестован и осужден мой муж – Титов Сергей Анатольевич, офицер, бывший оружейник в/ч 63775. Попасть на ее похороны я не смогла: нужно было ехать на свидание к мужу в Новополоцкую колонию.

С тех самых пор, как арестовали мужа, мне выбирать не приходится. В семье, где четверо детей, на первом месте все равно поездка в колонию – на свидание или с передачей. Только один раз я для себя решила, что, возможно, единственный раз за семь последних лет на свидание к мужу не попаду. Было это в том самом декабре. 19 декабря – день выборов, а 22 декабря мне нужно было ехать в колонию. Я могла предположить, что меня побьет ОМОН, что сяду на 15 суток, но только не то, что однажды мой путь до Новополоцкой колонии повторит и Ирина Халип – жена Андрея Санникова. Того самого, в чьей команде я была и остаюсь.

Осенью 2010 года я собирала подписи в его инициативной группе. Я надеялась, что эти выборы изменят все, в том числе судебную систему, что будет покончено с несправедливыми приговорами. И мой муж будет освобожден, потому что страна станет нормальной, все будет по закону. Если бы я тогда знала, что эти выборы только покажут всему миру, насколько все законы попраны трусливыми и услужливыми чиновниками, насколько мы все оказались заложниками системы, где нормальных интеллигентных людей превращают в преступников.

Поэтому сегодня я с гордостью могу сказать, что была и остаюсь в команде Андрея Санникова. Я с нежностью вспоминаю, как мы стояли в пикете на Пушкинской. Димка Дрозд приносил свою книгу «Землевладельцы Минской губернии 1861­1900 годов» и надеялся, что она поможет многим его землякам отыскать свои корни. В то время он еще был совершенно далек от политики, но как гражданин свой страны хотел перемен. Я про свою еще не опубликованную книгу «Оружейники» тоже ребятам рассказывала. И смотрелись мы на фоне пикета Лукашенко весело и как­то творчески. Мы не только собирали подписи за Андрея Санникова, но и сочиняли песни и стихи. Вот сестра Максима написала песню «Земля Санникова». Через день­два нашлись те, кто записал ноты. И мы в социальных сетях уже пересылали ее друг другу. А потом сделали запись на диске. Мое стихотворение «Мы стоим в пикете на Пушкинской» тоже быстро распространилось на «Одноклассниках». И мои одноклассники, которых жизнь разбросала после окончания школы в Польше по всему миру, оказывается, уже отлично знали, что происходит у нас в Беларуси, и активно интересовались ситуацией. Особенно после того, как я им рассказала, что произошло с их одноклассником и моим мужем Сергеем Титовым.

О муже много писать не буду. Но надеюсь, когда Виктор Лукашенко приходит к себе домой и видит своих детей, он вспоминает и детей майора Титова, которые на много лет остались без отца. Впрочем, не знаю, вспоминает ли он. Но, как говорила мне моя бабушка, ему с этим жить. Возможно, не по своей вине и следователь военной прокуратуры Гуща оформил подложные показания двух свидетелей – свидетелей, которых в действительности не существует в природе. (В отношении вымышленных свидетелей применены меры безопасности в виде освобождения их от явки на судебное заседание.) На основании этих виртуальных свидетелей мужу дали срок 12,5 лет колонии усиленного режима. Тот же следователь Гуща изготовил подложный акт ревизии в/ч 63775 и искусственно созданные доказательства положил в основу обвинения. Что уже говорить о том, как выбивали из мужа – всего­навсего майора – так называемый компромат?

Еще во время следствия, в июне 2005 года, к нему в СИЗО приходил заместитель военного прокурора Беларуси и заместитель начальника следственного отдела Белорусской военной прокуратуры – тот самый Гуща. Они принесли с собой видеокамеру и предлагали мужу, коль скоро он служил на окружной базе по ремонту и уничтожению оружия, рассказать им то, что знает. Круг вопросов обрисовали так, что даже мне, когда муж рассказал об этом на свидании, стало страшно. Ему предлагали рассказать, известно ли ему – и что именно известно – о продаже пулеметов чеченским боевикам через турецкую подставную фирму и прямых поставок все тем же боевикам медикаментов Борисовского завода; о поставках в Италию и Голландию под видом российских алмазов, полученных от «УНИТА», в обмен на поставки оружия; о существовании на Гомельском заводе «Кристалл» режимного производства синтетических черных и красных алмазов, поставляемых во все ту же Голландию под видом натуральных; о перекачке денег из Беларуси на номерные счета в австрийских банках через австрийское представительство Жлобинского металлургического завода; о перевозке наличных денег из Югославии в ту же Австрию; о вывозе девушек из Беларуси через модельное агентство Саши Варламова для публичных домов югославской армии; о том, как Шейман получал летом 1994 года в в/ч 63755 в личное пользование для себя и своего начальника пистолеты, автоматы, гранаты без сопроводительных документов.

Если такие вопросы задают майорам, то о чем знают генералы?..

К мужу на свидания я езжу уже седьмой год. И сейчас умоляю его написать прошение о помиловании. Я очень хорошо понимаю, чего стоило Андрею Санникову его написать. Сил ему и бодрости! Нормальные люди отлично все понимают и всегда будут его поддерживать.

Я часто вспоминаю встречу избирателей с кандидатом в президенты Андреем Санниковым в лингвистическом университете Минска. Была сильная метель. Люди спешили по своим делам или домой, но многие, видя наши флаги, разворачивались и шли в актовый зал. Остановилась машина «Скорой помощи» – медики попросили буклеты. Охранник университета, прочитав листовку о Санникове, положил ее на скамейку рядом. Какой­то парнишка хотел ее взять, но охранник забрал листовку и положил в карман: «Почитаю домашним». Вопросы Андрею Олеговичу задавались разные, но в каждом ответе чувствовалось дыхание нового времени, когда не нужно ничего бояться, а только жить, работать и чувствовать себя частью своей страны.

Помню, как перед кассационным судом ко мне в гости заглянул Игорь Матюк – тот самый, который был единственным белорусом в отряде по спасению группы Сергея Бодрова в Кармадонском ущелье. Игорь слушал мой рассказ об аресте Титова, который был его другом. В ответ рассказал мне, как пришел к Богу. Тогда лавина в Кармадонском ущелье сметала все на своем пути, но почему­то плавно обошла старую деревянную церквушку, зацепив только порог. Вот в ней бывший безбожник и молился после того, как в одной из шахт вдруг оборвался трос. Он едва не погиб... Возможно, все мы однажды вдруг оказываемся под лавиной. Об этом часто забывают те, кто думает, что может распоряжаться человеческими судьбами.

Бабушка моя, дочь и внучка священнослужителей, пережила своих мучителей. Простила их вовсе, когда уходила в мир иной. Я же ношу с собой ее светлый образ и, приобретя другой опыт, понимаю, что однажды все изменится. Хотя бы потому, что существует не только ложь, но и правда. Ложь съедает любого человека изнутри, пусть это даже высокопоставленный чиновник, «съедать» которого никому официально не дозволено. Он даже и не понимает, что не Санников и не Статкевич ему сегодня враги. Своего врага он вырастил внутри себя.

В настоящее время я понимаю, что мне повезло с выбором команды на президентских выборах. Как сказал мой муж, пообщавшись с Андреем Олеговичем в той же ИК­10: «Санникова сломить нельзя!». Они были в одной бригаде, беседовали каждый день. Зная своего мужа, бывшего моего одноклассника по польской школе (там служили наши родители), я понимаю, что он этим хотел сказать. Так он мог говорить лишь о достойном человеке.

Сегодня мы снова, как и все последние 18 лет, перед выбором. Всегда, каждую минуту. Не забывайте об этом. Особенно сейчас, когда время начало отсчитывать свои минуты по­другому. И если вы этого не заметили, то мне вас очень жаль.

Марина ТИТОВА