Глава государства, каким бы он ни был — гениальным или бездарным, умницей или тупицей, — все­таки человек. Закон не должен позволять ему превращаться в обезумевшее, неадекватное, хватающееся за власть существо, одержимое, мечущееся, мучающее и страну, и людей, и себя самого.

Точно так же, как врачи не позволяют голодному наедаться до отвала, потому что, переев, он умрет от заворота кишок. Точно так же, как обмороженные пальцы не суют в тепло, потому что случится гангрена. Точно так же, как самое полезное лекарство назначают в строго определенных количествах, иначе для организма оно превратится в яд... Точно так же в целях гуманности закон не должен допускать передозировки властью.

Разве могли мы представить, что Владимир Путин скатится до того, чтобы рассекать голым перед телекамерами, разыгрывать постановочные сцены гения­водолаза с заготовленными амфорами, петь песни на концертах и целовать зверушек во все мыслимые места? Разве в 2000­м, когда Ельцин объявил его своим преемником, можно было подумать, что Путин ради того, чтобы задержаться у власти дольше положенного, превратится в жалкого, истово молодящегося и бездарного лицедея?

Разве думали мы, что Александр Лукашенко будет смотреть на мир затравленным взглядом и бояться встреч с обычными, не проинструктированными и не отобранными службой охраны людьми?

Он, занявший президентский пост на волне народной любви и поддержки, собиравший стадионы и не боявшийся их!

Разве сам он мог представить, что в своей Беларуси будет подписывать законы «больше трех не собираться» и в панике бросать ОМОН на мирно аплодирующих людей? Думаю, даже в дурном сне Лукашенко не могло привидиться, что он будет так бояться свой народ!

Во всех отраслях, где ведутся работы на высоте, есть свои правила техники безопасности. И в строительстве, и в энергетике, и в цирке... То есть о безопасности электрика, который чинит высоковольтные провода, или воздушного акробата, который нас развлекает, общество позаботилось, выработало правила, требования, страховки. Но человек, вознесшийся на вершины власти, может покалечить не только себя, но и миллионы других людей. По какой логике для него мы согласились на отмену правил и страховок, выработанных историей? Пять лет поработал — будь добр идти на честные выборы, подтверждать квалификацию. Десять лет поруководил — спасибо, достаточно. Отдыхай, читай лекции, будь советником и почетнейшим из почетных, но твое дальнейшее пребывание у власти становится опасным не только для тебя лично, но и для других. Страна тебя не обидит, но и ты будь добр ее поберечь.

Российский политолог Андрей Пионтковский после думских выборов написал отличный комментарий «Спасти подполковника Путина». О том, что Россия не должна позволить попавшему в беду высокопоставленному соотечественнику превратиться из национального лидера в национального дилера. Проблема только в том, что эти лидеры в какой­то момент перестают понимать, что их спасают. Наоборот, в тех, кто их спасает, они начинают видеть врагов, все зло мира, руку Госдепа... Они начинают вдохновенно рассказывать о своей незаменимости, о своей особой миссии, о неких сверхценных идеях. И вряд ли сумеют услышать, что сверхценные идеи — это уже к докторам, это уже патология, выделенная психиатрами как отдельное расстройство еще в XIX веке.

Именно поэтому в вопросах верховной власти должен быть гуманным закон. Закон должен защитить национальных лидеров от превращения в объект ненависти и насмешек. Два срока — и почетная пенсия. Без вариантов и без исключений.

Светлана КАЛИНКИНА,  «Народная воля»